Анатолий Шурыгин: «Мой дед «брал» Зимний»

Однажды в беседе с Анатолием Шурыгиным проскользнула любопытная деталь: его дед участвовал в штурме Зимнего дворца.

Заинтересовавшись, я попросила рассказать подробнее и получила удивительную историю рода Шурыгиных: от деревенских традиций Окулова, что в Тейковском крае, до революционных событий Петрограда, от фронтовых дорог Великой Отечественной до трудовых будней послевоенных лет — в этой семейной хронике отразилась судьба целой эпохи.

Делюсь с вами этой историей, не столько о Зимнем, сколько о людях, которые ее прожили.

Шурыгины из деревни Окулово

Род Шурыгиных с давних времен жил в уютной деревне Окулово на берегу реки Койка. Любопытно, что это название не уникально: недалеко от Волги, в сторону Ярославля, есть еще одна река с таким же именем. Там же встречаются три места с названием «Курба» — бывшие имения и родина Курбских.

Фамилия Шурыгин тоже не такая редкая: поселок Шурыгино существует и сегодня, он расположен в Новосибирской области, неподалеку от Сузуна, где когда‑то работал известный завод промышленников Демидовых.

Есть и любопытная языковая связь: у северных, сибирских народов существовало божество «Шуралей», оберегавшее дом и очаг. Возможно, слова «чур» («чур меня!») и «шур» — лишь варианты одного древнего корня. Не исключено, что Шурыгины ведут свое происхождение из тех далеких времен и мест. Такие предположения, когда‑то обсуждались в семье.

Самые ранние сведения о наших предках мне передал двоюродный брат дедушки — Шурыгин Георгий Федорович (дядя Еша). Он рассказывал о своем дедушке или прадедушке, который жил в д. Окулово. Кем он был, неизвестно: может, пахал землю, а может, работал кузнецом. Но запомнился исключительной силой и добрым нравом.

В праздники, когда гуляния набирали обороты и начинались неудержимые драки, люди шли за ним. Он приходил, брал за шиворот и разводил участников в стороны, без жестокости, но решительно. Похоже, сила в нашем роду действительно передавалась по наследству.

Мой дедушка, Николай Павлинович, остался сиротой и воспитывался в семье дяди — Федора, отца Георгия Федоровича. Позже он женился и остался жить в Окулове. В 1915 году там родился мой отец, Василий Николаевич, первенец в семье.

Во времена Первой мировой и революции дедушка служил унтер-­офицером (младший командный состав) во втором пулеметном полку в Петрограде. Этот полк активно участвовал в революционных событиях, в том числе в штурме Зимнего дворца. Солдаты слушали политиков, Ленина.

Интересно, что в тот самый день, когда дед участвовал в этих событиях, родилась моя мама — настоящая ровесница революции.

Несмотря на вовлеченность в революционные дела, дедушка не стал убежденным революционером и не покинул Россию, хотя друг-летчик предлагал ему уехать. Он вернулся в родную деревню, к семье и дому.

Позже его выбрали председателем колхоза, а на школьных праздниках просили рассказывать о своем революционном прошлом. Он трудился, воспитывал пятерых детей (двух сыновей и трех дочерей), жил скромно и без претензий.

Мой отец, Василий Николаевич, успел жениться и стать отцом (у него родился мой старший брат), а затем был призван на вой­ну. Ему повезло: он был механизатором и во время боевых действий управлял тягачом с тяжелой гаубицей. Прошел всю вой­ну от Ржева до Кенигсберга и получил контузию, когда погиб весь расчет, а его выбросило из кабины.

Я не помню отца: предположительно, он умер в 1951 году, когда мне было три года, и к тому моменту они с мамой уже не жили вместе.

Взрослым я нашел на чердаке бабушкиного дома письма отца с фронта. В них он рассказывал, как встретился на вой­не с братом, как тот получил орден и как они успели отметить это событие — всего за три часа. Письма сохранились, а вот фотографий отца у нас нет.

Брат отца, Николай Николаевич, после вой­ны много лет жил в городе Никель. Работал на огромных самосвалах, возил руду из карьеров и всегда старался помочь родственникам материально. Его пример вдохновлял многих из нашей семьи.

Коровины из Скворцово

Коровины жили в небольшой деревне Скворцово — всего в нескольких километрах от Окулова. Сегодня ни той, ни другой деревни уже нет.

Об этой истории я узнал из рассказов Валентина Васильевича Коровина — брата моей мамы. Он поведал семейную легенду: по вине подростка Евграфа Коровина деревня Скворцово сгорела во времена Николая I. Судить его не стали, видимо, нашлись смягчающие обстоятельства, но барин отдал юношу в рекруты.

Время было неспокойное: шла Крымская вой­на с Турцией. Предположительно, Евграф был приписан к полку, который квартировался в Гавриловом Посаде. Почему так? В те времена полки часто пополнялись местными жителями. Например, знаменитый суздальский полк Суворова целиком состоял из местных. Новобранцев отправляли из окрестностей Гаврилова Посада в Юрьев-­Польский, там объединяли, а окончательное формирование проходило в Александрове.

Евграф воевал в составе Ингерманландского гусарского полка, он был создан еще Петром I и участвовал в вой­не 1853–1856 годов. Полк потерял половину состава: английская и французская артиллерия с кораблей наносила сокрушительные удары по защитникам Севастополя.

Евграф вернулся с вой­ны израненным, но с орденами и медалями. Он был еще молод, женился, и помещик принял его обратно: выделил место для жилья в своем имении (не в самой деревне) и дал работу.

Деревня сменила свою «ориентацию»: раньше она была связана с дорогой Суздаль–Ростов, а теперь стала тяготеть к Шуе и Юрьеву-­Польскому. Евграфа не простили за пожар, и однажды его дом подожгли. Чем закончилась эта история, неизвестно, но Коровины продолжали жить в тех краях, и даже детей продолжали называть Евграфами.

Наша ветвь Коровиных, как я понимаю, чаще давала детям имя Игнатий. Например, старший брат моей мамы — Игнатий, а родственник старшего поколения — Юнка Игнатьевич Коровин.

Мой дедушка — Василий Сергеевич Коровин, отец моей мамы. Его брат — Яков Сергеевич. Их отец, Сергей, скорее всего, был Евграфовичем.

Дедушка был искусным строителем: возводил дома, клал печи, занимался резьбой по дереву. Строил для богатых купцов на Волге, оттуда и привез свою жену, мою бабушку, Марию Николаевну Холманову. Она была гувернанткой в богатом доме и всегда отмечала, что родилась в один год со Сталиным (дедушка был чуть старше).

В бабушкином доме долго хранилась дедова шинель, а однажды в подвале я нашел обрез винтовки. Возможно, дедушка воевал в Первую мировую вой­ну. Когда фронт «рухнул» и части расформировали, он вернулся домой и, похоже, не оставил оружие на поле боя.

В революции дедушка не участвовал, в отличие от бабушки, он вступил в колхоз, возможно, из-за этого в семье произошел разлад.

Когда старший сын, Игнатий, женился, для него построили дом в той же деревне. Младшие дети — три сына и дочь — остались жить с бабушкой. Они, как и она, в колхоз не вступали.

Моя мама, Клавдия Васильевна, окончила педагогическое училище в Шуе и с 1937 года начала преподавать в начальных классах в поселке Нерль. Позже заведовала сельскими школами в ближайших селах. За работу в годы вой­ны мама была награждена двумя медалями, как и мой отец.

Семья жила в Окулове, оттуда был родом мой отец. Перед вой­ной там родился старший ребенок — Николай, после вой­ны появилась на свет сестра Татьяна.

Я родился в селе Стебачево в 1948 году. Семья переехала туда незадолго до моего рождения. Мы жили при школе, где мама заведовала и преподавала. Именно эти красивейшие места подарили мне первые впечатления о мире: о природе, о жизни, о доме.

Этим местам посвящено мое стихотворение:

Белый конь под седлом,
Луна в небе горит,
Помню я, где твой дом,
Мне она говорит…
Крутой берег реки,
Там по пояс трава…
Дом, пастух без руки,
У забора дрова.
Большой камень-­колдун,
Лает пес во дворе,
Одинокий табун
И твой крест на горе.

Мама моя прожила тяжелую жизнь. Вой­на, колоссальные нагрузки в школе и дома, проблемы со здоровьем… Судьба отмерила ей всего 40 лет, а так много всего хотелось успеть. Иногда думаю: она, наверное, мечтала узнать все хорошее в жизни «моими глазами» и, надеюсь, хоть отчасти смогла это сделать.

Я многое перенял у мамы: интерес к поэзии, помню, с какой радостью она показывала вырезку из газеты со стихами об учительнице: «Вот, это мой ученик написал!». Любовь к рисованию, однажды я увидел у бабушки новогоднюю газету и удивился, насколько она красиво оформлена. Оказалось, автором была мама. Жадное любопытство к самой жизни. Умение не идти на поводу обстоятельств, как бы трудно они ни складывались.

А как нашли друг друга мои родители? Отгадать не сложно.

В одной семье — четыре парня и одна девушка, в другой — три девушки и два парня. Везде заметные: и в работе, и на гулянке. Было время понравиться…

Потом, бывает и такое, судьба устроила неожиданный поворот. Две молодые женщины поехали в туристическую поездку, оказались рядом на выставке художника и разговорились:

— У меня брат двоюродный — художник…

— Надо же, и у меня брат двоюродный — художник!

Дальше все пошло, как в анекдоте про пионера и зэка:

— Я из лагерей.

— Во, и я из лагерей!

Так снова встретились Шурыгины и Коровины и подружились.

Думаю, встретились они случайно. Хотя насколько «случайно» — вопрос открытый. А вот то, что подружились, уже совсем не случайность. В этом, кажется, и есть суть нашей семейной истории: судьбы переплетаются не просто так, а люди находят друг друга, чтобы вместе нести традиции, память и ту самую внутреннюю силу, которая передается из поколения в поколение.

И пусть деревень Окулово и Скворцово больше нет на карте, они живы в наших рассказах, в стихах, в памяти о предках, в том, чему мы научились у своих родных, — замечает Анатолий Шурыгин. Так и есть.

Записала Наталия Антонюк

На первом фото Анатолий Васильевич Шурыгин, на втором — его дед участник штурма Зимнего дворца Николай Павлинович Шурыгин (слева).
P. S.  Деревня Окулово находилась в 5 км от Нельши в сторону Сахтыша, рядом с Хмельниками.